Как-то на уроке Павлуша передал ей записочку, наверно что-то там ей намалевал, и я сам слышал, как она ему сказала: «А ты знаешь, у тебя получается. Ты чувствуешь форму и хорошо передаешь движение». Ишь, умная какая! Нахваталась от Анатолия Дмитриевича слов и щеголяет. А Павлуша рот разинул, уши развесил и слушает. А она видит, что он лопух и играется с ним, как кошка с мышкой — тянет его в этот кружок, наверное, хочет, чтобы он ее портреты рисовал, как Анатолий Дмитриевич.

Учитель рисования Анатолий Дмитриевич был без памяти влюблен в нашу Галину Сидоровну. И все время рисовал ее портреты. Все стены у него в хате были завешаны ее портретами. Благодаря этим портретам все село знало о его несчастной любви. Вот и Гребенючка хочет, чтобы Павлуша так же…

Я собирался ему уже все это объяснить: «Ты думаешь, что у тебя есть талант…» — как тут, словно из-под земли, появилась вдруг Гребенючка.

— Не слушай его, Павлуша! — Закричала она. — Он просто завидует тебе. Вот у него действительно никаких способностей нет. У него только разные хулиганские выходки в голове. Он только и знает… А у тебя способности… А он хулиган и на тебя плохо влияет…

Здесь я ее перебил и сказал:

— Вот я тебе сейчас дам по портрету, будешь знать!..

А она:

— От тебя только этого и можно ожидать. Хулиган!

— Молчи! — Сказал я, замахнувшись, чтобы дать ей леща, но Павлуша схватил меня за руку:

— Не трогай!

— Что значит — не трогай? Она будет мне такое говорить, а я…

— Говори и ты ей. Она же тебя не бьет.

— Попробовала бы она меня ударить, я бы ее… я бы из нее шашлык сделал! Хе! Чтобы какая-то мартышка меня ударила! Хе!